Сказка «Крошечка Хаврошечка» – анализ, скрытый смысл, главная мысль, мораль и тема сказки.

Крошечка-Хаврошечка — одна из самых необычных и непонятных русских сказок. С точки зрения общечеловеческой логики и бытовой мудрости в описываемых событиях вовсе нет никакого смысла, равно как и в самих персонажах сказки. Но народная память вряд ли стала бы веками хранить нечто ненужное — так что не стоит думать, что для развлечения детей сказка рассказывает какую-то небылицу, не имеющую под собой основания. Напротив — с самого детства наши предки учили детей самому важному и сакральному, тому, что необходимо запомнить на уровне подсознания, тому, что в дальнейшем поможет человеку превратиться в гармоничную и разумную личность.

Поэтому вряд ли всех этих загадочных Одноглазок, Двуглазок, Триглазок, а также влезание девочки в коровье ушко можно объяснить лишь желанием сообщить потомкам простую истину, что добрые и хорошие справедливо получают по заслугам, а злые, ленивые и завистливые — остаются ни с чем.

Для вдумчивого исследователя «нелогичность» народной сказки всегда является первым маркером ее древности и наличия важного скрытого смысла. И чем дальше она от привычной реальности — тем более явно проступает в ней глубинная мудрость тысячелетий, восходящая к истокам нашей цивилизации. Осталось расшифровать это послание правильно.

Краткое содержание сказки Крошечка Хаврошечка, ее странности, нестыковки и главные герои

Для начала вспомним содержание самой сказки.

Сирота по имени Крошечка-Хаврошечка попала к злым людям, которые заморили ее работой, лишив всякого общения с миром и какого бы то ни было человеческого тепла.

«Крошечка-Хаврошечка на них работа́ла, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно — ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить да приохотить нет никого!»Народные русские сказки А. Н. Афанасьева, т. 1, № 100

Единственное близкое девочке существо — это рябая коровушка, которой Крошечка-Хаврошечка и рассказывала обо всех своих обидах и невыполнимых задачах, которые задает ее мачеха:

— Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрему дали пять пудов (= 81,9 кг материи) напрясть, наткать, побелить, в трубы покатать.

А у Коровушки ответ простой: "Влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь — всё будет сработано". Девочка так и делала — влезала корове в одно ушко, а вылезала через другое с уже готовой выполненной работой (даже не станем тут рассуждать о том «уменьшалась» ли девочка или «увеличивалась» коровушка и что вообще творилось у последней между левым и правым ухом).

Но у мачехи было еще три родных дочери — Одноглазка, Двуглазка и Триглазка (семья, как вы понимаете — самая что ни на есть обыкновенная) - «они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть». И мачеха, догадавшись, что девочка не может сама выполнять заданную ей работу (а что ей до того? Дело-то сделано?) по очереди отправляет их проследить за падчерицей и выведать секрет.

— Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая (напомним, что речь идет об Одноглазке)! Доглядись, кто сироте помогает: и ткёт, и прядёт, и в трубы катает?

Хаврошечка легко усыпляет и Одноглазку («Спи, глазок, спи, глазок!»), и Двуглазку («Спи, глазок, спи, другой!»), но с Триглазкой это не удается: та же присказка усыпляет лишь два глаза, а «об третьем забыла», говорит сказка (получается, что Крошечка не знает о наличии у Триглазки третьего глаза = не видит, что он открыт и смотрит на нее?) Та рассказывает матери о том, что девочке помогает коровушка, после чего обрадованная старуха приказывает мужу коровушку зарезать (зачем? Ведь без нее девочка уже не сможет выполнять тот объем работы, который ждет от нее мачеха?)

Хаврошечка рассказывает коровушке о том, что ее собрались резать, а та дает девочке наказ — не есть ее мяса, а косточки собрать в платочек, рассадить в саду, каждый день поливать и ее не забывать. Девочка делает все как велено и через некоторое время из косточек вырастает прекрасная яблоня: «яблочки на ней висят наливные, листвицы шумят золотые, веточки гнутся серебряные», — и все на неё заглядываются.

Наконец, едет как-то по полю «барин», видит яблоню и всех девушек и говорит, что возьмет замуж ту, которая ему яблочко поднесет (вот так просто!), но яблочки в руки дурным сестрам не даются, веточки поднимаются высоко-высоко и только Хаврошечка без труда срывает наливное яблочко и выходит замуж за желанного, после чего живет счастливо и лиха не знает.

Кто написал сказку?

Крошечка-Хаврошечка — это подлинно народное творчество/мудрость, не имеющая авторства.

Сказку записали в Курской губернии, а напечатал её известнейший собиратель русского фольклора А. Н. Афанасьев в сборнике «Народные русские сказки». Интересно, что сказка эта не единичная: учёные насчитывают 23 её русских варианта, а ещё 13 украинских и 17 белорусских. Похожие сюжеты известны по всей Европе и даже в Индии. Есть похожая сказка и у братьев Гримм — «Одноглазка, Двуглазка и Трёхглазка».

В 1873 году, уже после смерти собирателя, вышло второе издание его сказок в четырёх книгах, подготовленное им самим. В нём сказки впервые разложены по разделам — о животных, волшебные, бытовые — и у каждой свой номер (у нашей — № 56). С этим изданием сверяют тексты сказок Афанасьева и сегодня. А в современном академическом трёхтомнике (серия «Литературные памятники», 1984–1985) номера сквозные, и «Крошечка-Хаврошечка» стоит в первом томе под номером 100 — с той самой пометой: «Записано в Курской губ.».

Широко известна и обработка сказки А. Н. Толстым («Хаврошечка»): её печатают в детских сборниках с конца 1930-х годов.

О чем на самом деле рассказывает сказка? 

Начнем с того, что главным активным действующим лицом в сказке является именно коровушка. Без нее ни одно из действий сюжета не было бы возможно и в центре событий именно она. Кто же такая эта самая коровушка? Если обратиться к ведическому наследию, многое встаёт на свои места. Этнограф С. В. Жарникова писала об этой сказке так:

«…мать (или праматерь) как бы перевоплощается в корову, охранявшую свою дочь (Крошечку-Хаврошечку) и помогавшую ей прясть и ткать; корова затем трансформируется в дерево (яблоню) с волшебными плодами. Этот ряд хорошо известен еще в ведической традиции: Адити (несвязанность, изначальность, мать богов) — одновременно и рожающая женщина, и космическая корова, и „дерево с прекрасными листьями“»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

И правда, в «Ригведе» Адити, праматерь богов, прямо названа коровой, которую нельзя убивать (VIII, 101, 15). В современных реконструкциях славянской мифологии встречается и небесная корова Земун, из молока которой возникло все сущее. Сам Млечный путь в этом контексте можно представить молоком Великой Небесной матери. Жарникова называла его рекой вечности, небесным потоком и сближала его с молочной рекой и кисельными берегами русских сказок.

Аналогичные представления распространены в индуистской, джайнской и зороастрийской культурах — везде Корова олицетворяет собой изобилие, плодородие, чистоту и святость, с ней связано само понятие жизни и божественной сущности. В Индии корова до сих пор почитается священным животным: индуисты не едят говядину, а забой коров запрещён законом в большинстве штатов. Также считается, что у каждого человека как бы несколько матерей помимо кровной — в том числе это корова (которая также может вскормить человеческого ребенка своим молоком) и Мать-Земля. Именно поэтому убийство коровы приравнено к убийству собственной матери.

Существует и крайне интересное предание индийского города Гокарна (в переводе с санскрита — «коровье ухо»): здесь, как рассказывают, бог Шива вышел из подземного мира через ухо коровы — Матери-Земли (!), что опять же перекликается с образом славянского Велеса. В современных реконструкциях высказывается версия, что бог-мудрец Велес (покровитель всего тайного и непроявленного, ночи, зимы, мороза, животных, волхвов, пастухов, искусства, ремесел) — бог, рождённый коровой. Её поддерживает и сама тема «рогатого» бога, покровителя стад: в «Повести временных лет» Велес (Волос) назван «скотьим богом» — его именем, как и именем Перуна, клялись мужи князя Олега, заключая договор с греками в 907 году. Даже в самом его имени Велес/Волос слышится слово «ВОЛ», то есть бык.

И все мы с детства слышали другую сказку, известную в десятках вариантов под разными названиями — про «Ивана коровьего сына» или «Бой на Калиновом мосту». Другие ее названия — «Иван Быкович», «Иван Сучич», «Иван — вдовий сын», «Иван — крестьянский сын» и проч. Иногда от нее остается один только лишь фрагмент о сражении богатыря со змеем или чудищем на мосту. Однако, в более подробных и развернутых вариантах рассказывается о рождении трех названых братьев-богатырей: от чудесной рыбы (златопёрого ерша или златокрылой щуки) понемногу досталось царице (в другом варианте — королеве), её служанке — кухарке или девке-чернавке — и корове — и у всех троих в одно время родились сыновья (так в сказках «Буря-богатырь Иван коровий сын» и «Иван Быкович» у Афанасьева, № 136 и 137). В поздних вариантах третий — и самый сильный богатырь — рожден вдовой или крестьянкой, в то время как два других — боярыней и царевной, то есть сказка приобретает какой-то сословный смысл. Однако есть немало вариантов, где Иван — коровий сын, и, скорее всего, они древнее. Учёные, подготовившие академическое издание сказок Афанасьева, Л. Г. Бараг и Н. В. Новиков отмечают: «В большинстве восточнославянских сказок типа 300 А герой является сыном собаки и во многих — сыном кобылы или коровы» (т. 1, с. 478–479). Тип 300 А — так в указателе сказочных сюжетов обозначены сказки о бое со змеем на калиновом мосту. А может быть, этот коровий сын — не Иван, а Велес?

Кстати, рогатой - то есть как бы с головным убором коровы - является и древнеегипетская богиня Исида: верная супруга бога возрождения Осириса и мать бога-сокола Гора. Исида смогла оживить убитого мужа, а Гор, наследник отца, победил их врага Сета и стал править на земле, в то время как Осирис стал повелевать загробным миром.

Исида здесь не одинока. Как заметила Жарникова,

«…практически все древнейшие богини плодоносящих сил природы Европы и Азии в той или иной мере связаны с коровой. Будь то увенчанные рогами египетская Исида или вавилонская Иштар, древнегреческие волоокая Гера или Ио, обращенная в корову, Европа, изначально воплощавшаяся в облике коровы, и т. д. — все они связаны с культом одного и того же животного»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

Отзвук этого образа она находила и в русском народном костюме — в рогатых головных уборах замужних женщин, кичках и сороках, которые полностью закрывали волосы:

«…целый ряд русских женских головных уборов имеет рога: это рязанские, тульские, калужские, тамбовские, курские кички, сороки и кокошники, в этот ряд входят также знаменитые воронежские „кораблики“ и однорогие каргопольские кокошники. Все они привносят в облик носящей их женщины один и тот же элемент — женщина уподобляется корове или козе, существам, с древней поры считавшимся связанными с символикой плодородия»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

Но вернемся к Крошечке-Хаврошечке. Все там же в Индии существует обычай шептать свои самые сокровенные желания на ухо быку Нанди — спутнику Шивы, чьё изваяние стоит перед святилищем бога: считается, что Нанди передаст просьбу Шиве. Можно предположить, что и прохождение слов через уши священного животного повторяет собой путь, который в проявленном мире проходит душа.

Применительно к сказке мы понимаем, что корова — это одновременно микро- и макро-космос. Пока слова идут от одного ушка к другому — время внутри тянется совершенно по-иному, могут происходить какие-то события, которые в нашем времени и измерении совершенно невозможны (аналогия — за несколько секунд «напрясть, наткать, побелить и скатать» 82 кг материи). Тут появляются два «объяснения» влезания девочки в коровье ушко:

-либо речь идет о звездах и перемещении в разных мирах и измерениях посредством неких «кротовых нор»/ворот междумирья. Можно предположить, что «коровье ушко» в этом контексте указывает на нужные координаты — например, на созвездие Малой Медведицы с его небольшим четырёхугольником звёзд, похожим на ушко. Девочка входит через эти врата в иное пространство, где время течет по-другому, а назад возвращается уже другим путем — согласно законам движения звезд (другой «кротовой норой»). Путь через «коровье ушко», скорее всего, ведет к древней Прародине — тому самому Ирию, где живут светлые боги-покровители. А переход в то измерение может совершить только чистая и светлая душа — как у Крошечки-Хаврошечки.

-либо сказка рассказывает о перемещении в лабиринтах собственного разума человека, который также является микро и макро-космосом. То есть светлая душа Крошечки-Хаврошечки может войти в непосредственный контакт с сущностью Великой Матери, то есть как бы подняться на иной уровень, откуда проблемы и задачи нижних уровней кажутся простыми, смешными и элементарно разрешимыми. Время здесь также течет по-другому, а все события могут происходить одновременно. В результате, возвратившись в нашу реальность, девочка уже имеет готовое решение своей задачи.

А, возможно, оба варианта - это по сути одно и то же.

Теперь остановимся подробнее на самой девочке и ее окружении. В сказке неоднократно подчеркивается осязаемое различие между Хаврошечкой, ее мачехой и назваными сестрами. Если главная героиня должна и умеет «прясть, ткать, белить, катать» и делает это ежедневно в немыслимых для простого человека объемах — то есть непосредственно и постоянно занимается созидательной деятельностью, то ни ее мачеха, ни сестры этого и не могут и не хотят. Само это ежедневно повторяющееся действие — «прясть, ткать, белить, катать», очевидно, отражает сакральное знание о творении ткани мироздания и наполнении мира светом и порядком, противостоянии тьме и хаосу.

Во многих культурах небесные богини и боги судьбы (славянская Макошь, греческие мойры, Великий Ткач/Паук в представлениях индейцев и проч.) именно ткут судьбы мира по аналогии с нитями, которые в умелых руках прядильщицы/ткачихи складываются в готовое полотно. Ткачество и прядение и в повседневной жизни наших предков считалось неким сакральным действом — достаточно посмотреть на росписи прялок, которые часто украшены солярными и космогоническими символами.

Следующий этап — «белить» отражает именно светлый, позитивный характер создаваемого полотна. Если греческие мойры могли сплести и худую судьбу, то в сказке Хаврошечка обязательно «белит» свои холсты, то есть приносит в мир свет и добро, которое в русском языке всегда тесно связано именно с белым цветом. Вспомним: «белая береза», «бел-горюч камень Алатырь», «белы ручки», «бел шатер» у русских богатырей…

И, наконец, «катать» — это логическое завершение триединого действа. В старину, не имея утюгов, постиранное белье наматывали на скалку и прокатывали по столу рубелем — ребристой доской с ручкой — таким образом оно вытягивалось и разглаживалось. Считалось, что даже не слишком хорошо постиранное белье станет свежим и чистым после хорошей прокатки. Отсюда и расхожее выражение «не мытьем — так катаньем» — что значит «в любом случае добиться результата».

А что же мачеха и сестры? Последние «только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть», и еще они могут следить за Хаврошечкой (да и то не всегда успешно). Получается, что они — только стражи (между мирами?), какие-то соглядатаи и/или даже вредоносные паразитические сущности. Об их пограничном расположении на перекрестке миров говорят и ворота, в которых они сидят, и странности с глазами.

Так, одноглазость, одноногость, кривизна, одежда наизнанку и прочая асимметрия всегда указывают на иномирных сущностей, которые одной ногой здесь, а другой — где-то еще. Это и «Баба-яга — костяная нога» (то есть наполовину мертвец), и «Лихо Одноглазое» и одноглазый скандинавский бог Один, и Леший с одеждой наизнанку и проч. Соответственно, Одноглазка, стережет какие-то переходы между мирами, но этого стража Хаврошечка легко может обхитрить, как и Двуглазку — эта сестра с виду совершенно «обычная», а, значит, скорее всего прочно связана именно с нашим миром и измерением. Она — страж здесь и сейчас.

С третьей сестрой дело обстоит сложнее. Как мы заметили выше — довольно странно, что Хаврошечка не понимает того, что Триглазка продолжает наблюдать за ней третьим глазом — то есть этот глаз невидим, он не открыт в привычном нам смысле слова. Это именно сакральный «третий» глаз, позволяющий его владелице видеть далеко за пределами нашего мира в иных измерениях — куда и отправляется Хаврошечка в своих путешествиях между коровьими ушками.

Еще одно из возможных объяснений гласит, что три сестры — это время: прошлое, настоящее и будущее (способное прозревать, видеть за горизонтом). И действительно — сестры, в отличие от мачехи, в общем-то НЕ вредят Хаврошечке в открытую. Они вовсе ничего не делают — только наблюдают. В этом смысле они не плохи и не хороши.

Похожую мысль высказывала и Жарникова: трёх сестёр она сближала с греческими мойрами, из которых старшая пела о прошедшем, средняя — о настоящем, а младшая — о будущем. О младшей сестре сказки она писала так:

«Треглазка русской народной сказки обладала именно такой способностью видеть то, что недоступно всем остальным. И здесь мы вновь находим прямые аналогии в ведической мифологии, в которой зафиксировано представление о третьем глазе как символе прозорливости, провидения будущего»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

Мачеха же отражает чуждое (не-родное, в отличие от мира Праматери-коровушки) пространство хаоса и неустроенности — здесь еще не наткано, не побелено и не прокатано… Здесь отсутствует теплота, ласка и справедливость. И именно сюда согласно кармическим законам отправляют светлую душу Хаврошечки, которая одна и имеет силы справиться со всем этим (но без поддержки ей не обойтись). Цель Хаврошечки — осветить этот мир внутренним светом своей души, преобразовать его и вырваться как бабочка из куколки в светлые миры иных порядков (или даже создать их самостоятельно).

Цель этого хтонического мира (мачехи) — запереть здесь светлую душу навсегда, погрузить ее в тяжелый труд, унижения, полностью перекрыть ее связи с божественным светом и мудростью и заставить вечно работать на себя ради решения своих задач. Именно поэтому мачеха так злится, что падчерице кто-то помогает и как бы исключительно из вредности и злости приказывает мужу зарезать коровушку, хотя, если исходить из логики жадной рачительной хозяйки, загружающей непосильной работой сироту — ей должно быть выгодно, что коровушка помогает ее падчерице работать больше, чем та могла бы одна. Но дело в том, что сказка НЕ бытовая, и поэтому задача мачехи — это вовсе не богатство любой ценой, а именно полное, вечное и беспросветное пленение Хаврошечки в установленных ей (мачехой) границах.

Наконец, перейдем к кульминации сказки. После того как помощницу-коровушку зарезали, Хаврошечка осуществляет ряд обрядовых действий, полностью согласующихся с ведической традицией:

• добровольно принимает на себя аскетический обет (голодание);
• отказывается от мяса коровы (в ведической традиции это вовсе — строгое табу, то есть чистая душа никогда не могла бы его нарушить);
• совершает ежедневную религиозную практику (аналогия — поливает косточки коровушки и ухаживает за ними + по завету коровушки постоянно вспоминает о ней, то есть мысленно обращается = возносит молитвы/поет гимны).

В результате выполнения всех необходимых условий светлая душа награждается схождением Благодати. Она выращивает собственное Древо Жизни, в котором — как и везде — живет частица души Праматери-коровушки, и которое во многих преданиях связано именно с яблоней, и обретает счастье уже в новых измерениях (мир мачехи оставлен — впереди новый мир, где она будет счастлива с любимым). Сестрам же, которые не соблюли необходимые условия для получения Благодати, божественные яблочки в руки не даются. Кстати, любопытно, что в эпизоде с яблоками они уже не называются как Одноглазка, Двуглазка и Триглазка — это просто «сестры». То есть в некотором смысле — это уже другие персонажи, не те одно-, дву-, триглазые стражи, а просто «некто», «непросветленные души», которые не могут пока преодолеть границы очерченного им уровня бытия.

«И бросились три сестры одна перед другой к яблоньке. А яблочки-то висели низко, под руками были, а то вдруг поднялись высоко-высоко, далеко над головами стали. Сестры хотели их сбить — листья глаза засыпают, хотели сорвать — сучья косы расплетают; как ни бились, ни метались — ручки изодрали, а достать не могли».Народные русские сказки А. Н. Афанасьева, т. 1, № 100

Интересные детали сказки, которые мало кто замечает

Наконец, нельзя не упомянуть еще о нескольких интереснейших деталях. Во-первых, в записи А. Н. Афанасьева четко указано, что коровушка была «рябой», точно так же как и Курочка-ряба. Применительно к последней сказке мы уже разбирали, что курочка — это и есть богиня Макошь (все та же Великая Мать, ткущая полотно мироздания): если обратиться к древнерусским словам, получается, что «ряба» — «нечто яркое, мерцающее, красивое, состоящее из нитей или пестрого повторяющегося узора» («рясно» — украшение; «ряса» — нитка; «рясный» — яркий, обильный (Даль)) + суффикс «ба» означающий «процесс» (гульба, молотьба, ходьба и т. д.). Получается, что Ряба — это живой мерцающий космос (возможно, темная материя или ноосфера в смысле некоего потенциала, готового к раскрытию), а Курочка Ряба — космическая часть Мокоши, то есть разумная и самоуправляемая канва мироздания, созидающая и вечно развивающаяся Вселенная. Все ровно то же относится и к рябой «коровушке».

А второй любопытный момент — согласно примечанию в 3-томнике сказок А. Н. Афанасьева «Крошечка-Хаврошечка» была записана в Курской губернии. А именно там — на нашей русской земле — по одной из версий, происходили события древнеиндийского эпоса «Махабхарата» и кульминационная битва между Пандавами и Кауравами на поле Куру (Курукшетра). Эту версию высказали С. В. Жарникова и географ А. Виноградов. В «Золотой нити» Жарникова пишет:

«Махабхарата и Ригведа упоминают народ Куру и Курукшетру. Курукшетра — дословно „Курское поле“, и именно в центре его стоит город Курск, куда „Слово о полку Игореве“ помещает курян — знатных воинов»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

Доводы авторов таковы. Санскритское слово «кшетра» значит «поле», и по созвучию «Курукшетру» можно прочитать как «Курское поле». Курск стоит в самом его центре, а «Слово о полку Игореве» славит курян как бывалых воинов: «А мои ти куряни свѣдоми къмети: подъ трубами повити, подъ шеломы възлелѣяны, конець копия въскръмлени» — под звуки боевых труб рождены, под шлемами выросли, с конца копья вскормлены. Союзниками кауравов в великой битве эпос называет народ саувиров, а так, по мнению авторов, вплоть до XV века называли русских-северян, земляков князя Игоря. Да и вся карта эпоса, как считают Жарникова и Виноградов, ложится на нашу землю: Ганга — это Волга, Ямуна — Ока, Синдху — Дон. Священному городу Варанаси соответствует Воронеж, соседнему с ним Хастину — село Костёнки под Воронежем (в XVII веке город Кастин), а о городе Матхуре, стоявшем «на Курукшетре», напоминает река Матыра у Липецка. Так что «Курское поле» у них — это широкий край Черноземья, от Курска до Липецка и Воронежа, а не только окрестности Курска.

Официально название города объясняют иначе: Курск стоит там, где в реку Тускарь впадает ручей Кур, и, по мнению топонимистов, назван по нему. Название города очень часто объясняют названием реки, но это лишь отодвигает вопрос на одно звено назад: а от чего названа сама река? Её имя топонимисты связывают с народным словом «курья» — речной залив, заводь. Но названия рек — самый древний слой языка, и прочтений у них бывает не одно. На реках построен и метод Жарниковой: сопоставляя реки бассейнов Оки, Клязьмы и Дона с «Махабхаратой», она нашла немало совпадений (Пра, Упа, Жала, Пара).

Интересным совпадением кажется и то, что именно здесь находится Курская магнитная аномалия, — а «Махабхарата» описывает в битве на поле Куру разные виды чудесного «сверх» оружия. Кто знает, не существовали ли когда-то технологии, о которых человечество забыло?

Если это так — то неудивительно, что такая важная крупица древней мудрости — в форме рассмотренной нами сказки — сохранилась именно в этих судьбоносных местах, которые тысячелетия назад были «центром мира» и вокруг которых вершилась история нашей цивилизации.

Почему девочку в сказке зовут Крошечка Хаврошечка?

С Крошечкой все понятно — она маленькая сирота. А как насчет Хаврошечки? Принятый в науке ответ гласит, что Хаврошечка — искаженная народная форма греческого имени Феврония (происхождение имени неясно; в старинных русских азбуковниках XVI–XVII веков его толковали как «видение вечное»), которое трансформировалось в Хавронию, Хавроху, Ховру, Хиврю или — уменьшительно — Хаврошу, Хавроньюшку.

В принципе версию с некоторыми натяжками можно было бы и принять, ввиду того что в исконно русских словах не было звука [ф], поэтому многие имена, содержащие этот звук, трансформировались аналогичным образом: Афанасий — Апанас, Филипп — Пилип. Однако, совершенно непонятно, почему девочку — и особенно из столь необычной и явно нехристианской сказки вдруг должны были бы назвать Февронией? И ведь почему-то это важно, иначе бы не сохранилось в сказке (и даже в ее названии) - девочку могли назвать просто "девочкой" или "крошечкой".

Заметим, что в русских народных сказках женских имен немного, и чаще всего это Василиса, Аленушка (Елена) и Марья. Принято считать, что эти имена, как и мужское «сказочное» имя Иван, пришли на Русь вместе с христианством. Но можно предположить, каким бы удивительным это ни показалось, что они восходят к дохристианской древности — и лишь созвучны греческим и библейским аналогам, и скорее всего именно потому, что возникли еще во времена индоевропейской общности, а затем вошли в разных транскрипциях в разные языки. Их смысл можно прекрасно разложить с использованием как русских корней, так и санскрита — причем он тесно связан с образами девушек, которые носят эти имена в сказках (читать подробнее про русские женские имена). Возможно, их никто ни у кого не заимствовал — они были с людьми всегда и так и вошли в разные культуры.

Давайте попробуем подойти к имени Хаврония/Ховра таким же образом? Могут ли у него быть аналогии в санскрите? На первый взгляд — нет. Однако… Как на санскрите звучит «корова»? Ее обозначали слогом «ГО» — отсюда же русское «ГОВядина» (Фасмер сближает старинное «говядо» с древнеиндийским gāuṣ). Можно предположить, что сюда относится и «ГОВеть» — поститься (напомним, что индуисты не едят говядину, считая корову священным животным); правда, по Фасмеру, «говеть» происходит от того же корня, что «благоговеть», так что это версия, да и само русское слово «корова» можно прочитать как «ГО-РоВа» (этимологи объясняют его иначе: по Фасмеру, «корова» — «рогатая», родственное литовскому kárvė и греческому keraós «рогатый»). Более того, одно из имен Всевышнего Бога в Индии — это ГОВинда, что означает «покровитель коров» (сравните — «благо-ГОВеть», «уГОждать»).

То есть мы уже имеем соответствие первых трех букв ГОВ-КОВ-ХОВ-ХАВ (К-Г-Х — взаимозаменяемы, как и А-О) и несомненную связь с коровой, которая является активным действующим лицом сказки о Крошечке-Хаврошечке.

Но откуда могла возникнуть буква «Р»? Ее путь из санскрита сегодня проследить довольно сложно, но есть любопытное созвучие, над которым можно подумать: английское GOVERNment — «власть, правительство» и санскритское «ГОВинда» — «имя Всевышнего/покровитель коров». Официальная этимология, правда, другая: словари выводят английское слово из латинского gubernare — «править кораблём», так что это лишь предположение. Если же соответствие не случайно, получаем — ГОВ(Е)Р-ГОВР-ХОВР. Откуда уже один шаг до женского имени ХОВРА и его сокращения Хаврошечка, Хавроньюшка.

Аналогичный смысл можно получить и если прибавить к рассмотренному уже выше слогу ХОВ слог РА, который в русских словах обозначает «свет», «солнце», «божественность», «РАдость» (РАссвет, РА-река = Волга, веРА, хРАм, пРАвда, РАвный, жаРА, РАкета, РАстение, фаРА, кРАсивый, искРА, РАдуга и проч.)

Должно быть это и есть священное женское имя обозначающее «божественный свет», «божественную корову», «Великую Всевышнюю Мать» (ХОВ + РА), а Хаврошечка в разобранной нами сказке — это и есть будущая «Коровушка», просто еще маленькая, нуждающаяся в помощи своей матери.

Н. К. Рерих. Матерь мира

Предлагаем также подумать над тем, по какой причине это имя — Хаврония/Хавронья — получило впоследствии стойкую неприятную ассоциацию со свиньей, причем в самом негативном контексте — грязная, толстая, отталкивающая… Более того, у В. И. Даля имя и «свинья» стоят в одной словарной статье, бок о бок:

«Хавронья, искажен. имя, Февронья. || Свинья. Отдали Хавронью за Ховрина сына»В. И. Даль, «Толковый словарь живого великорусского языка», ст. «Хавронья»

То же и с Ховрей — другой народной формой того же имени: у Даля «Ховря… бранное хавронья, свинья». Языковед Макс Фасмер к тому же выводит слово «хавронья» в значении «свинья» из женского имени Феврония (древнерусское Ховърония, уменьшительное Ховря). Значит, имя было первым, а «свинья» пришла позже.

Будто кто-то намеренно поменял его смысл на противоположный, превратив божественную красоту в «отталкивающее свинство». И разве не то же самое хотела проделать в сказке мачеха с Крошечкой? — заставить светлую божественную душу бесконечно ковыряться «в (ее) грязи» — в тяжкой и зачастую ненужной работе, забыв о сияющих звездах над головой. Как в пословице: «На то свинье дано рыло, чтоб оно рыло» (В. И. Даль, «Пословицы русского народа»).

«Возвращаясь вновь к русской народной сказке „Крошечка-Хаврошечка“ заметим, что здесь очень четко обозначена мысль — злой, коварный, бесчестный (т. е. греховный) человек не может сорвать, а значит, вкусить плод с дерева жизни и познания, каковым в сказке является яблоня»С. В. Жарникова, «Золотая нить», 2003

Но темные души никогда — никогда! — не могут победить светлые. Яблонька с золотыми листьями и наливными яблочками не даст соврать.