Малахит на Урале: добыча камня в прошлом, легенды, свойства, уральские мастера

Сказы П. П. Бажова сохранили нам целый культурный пласт, связанный с малахитным делом и мастерами по камню, которые жили в Полевском у Гумешевского рудника, построенного на месте старых чудских копей. Вглядимся в историю колдовского камня внимательнее — когда и почему он приобрел такую популярность, где его добывали и почему он стал неотъемлемой частью истории Урала и страны в целом.

Происхождение названия

По одной из версий его название произошло от древнегреческого слова «малахе», что означает «мальва», а дано оно было из-за сходства его зеленой окраски с листьями этого растения. Есть также другая версия, связывающая название с невысокой твердостью камня, по-гречески «малакос» означает «мягкий». Встречается версия, что в средневековой Европе и Древней Руси малахит называли «муррином».

В XVII веке существовали разные варианты написания этого слова, такие как «мелохилес», «мелохитес» и «молохитес». Однако впервые современное написание «малахит» было предложено шведским минералогом Ю. Г. Валлериусом в 1747 году, а его русский перевод стал доступен через 16 лет. Это написание было принято в Европе в отношении уральского, или как его тогда называли, сибирского камня. Несмотря на это, в России в начале XIX века также использовались формы написания «малахид» и иногда «малакид».

История малахита с древних времен

Малахит известен с доисторических времен. Так, в Ираке была найдена древняя малахитовая подвеска, чей возраст определили как 10,5 тысяч лет, а в окрестностях древнего Иерихона — малахитовые бусы, возраст которых составляет 9 тысяч лет. С течением времени было обнаружено множество других археологических находок, свидетельствующих о долгой истории добычи и обработки этого драгоценного камня.

Древние цивилизации, включая египтян, китайцев и греков, высоко ценили этот камень и активно применяли его в разных сферах: например, истирали в порошок и смешивали с жиром, создавая косметические продукты, которые не только подчеркивали красоту, но и служили средством гигиенического ухода. Также истолченный малахит использовался художниками древности в качестве зеленого пигмента («малахитовая зелень», «горная зелень»). Возможно, древние знали о целебном действии малахита: соединения меди обладают бактерицидными свойствами, поэтому косметика и мази на его основе могли защищать от инфекций.

В Китае малахитом декорировали помещения и изготавливали из него изысканные предметы. Есть предание, что малахитом были украшены даже колонны храма Артемиды (Дианы) в Эфесе.

В средние века интерес к малахиту угас, и его применение ограничивалось специальными магическими обрядами, так как считалось, что этот камень может защитить от ведьм и колдунов.

Уральские месторождения

Начиная с XVIII века малахит вновь приобретает популярность, более того — становится неотъемлемой частью истории России как таковой. Его особый статус и важность отражены в самом названии «русский камень», которое использовалось наряду с западным наименованием «малахит».

До начала XVIII века камень в России был малоизвестен, однако с появлением крупных месторождений на Урале всё изменилось. Самым известным по сей день остается Гумешевское месторождение в верховьях реки Чусовой, найденное в 1702 году жителями Арамильской слободы. Это один из старейших медных рудников Урала (здесь найдены и древние выработки II–I тысячелетий до н. э.), где одновременно нашлись и крупные залежи малахита.

Кстати, интересно, что многие уральские (и сибирские) выработки нового времени, не исключая и малахит, были созданы не на пустом месте, а там, где уже существовали древние копи легендарной чуди. Именно по характерным меткам-вскрышам, оставленным чудью, заводчики обычно и находили перспективные для разработок места.

История малахита в России неразрывно связана с горнозаводчиком Алексеем Турчаниновым, который приобрел Гумешевское месторождение в 1759 году. Биография этого человека крайне интересна — по рождению он был Алексеем Фёдоровичем Васильевым и к знатным родам не принадлежал. О его происхождении есть разные версии: по одной, он был безродным сиротой, по другой — иркутским купцом. Судьба свела его с соликамским промышленником Михаилом Филипповичем Турчаниновым. Алексей Васильев показал себя отличным распорядителем с прирожденным даром к торговым делам, поэтому со временем стал у Турчанинова приказчиком, а потом и вовсе — зятем. Женившись на его дочери, он при венчании взял фамилию жены.

Новый член семьи Турчаниновых наладил производство красивейшей медной посуды премиального качества (просто медными изделиями было уже никого не удивить) и вскоре обзавелся важными связями при дворе, получив даже расположение императрицы Елизаветы Петровны. Это позволило ему «одержать победу» над семействами Демидовых и Строгановых в борьбе за несколько важнейших заводов Урала: именно Турчанинову было дано разрешение выкупить у государства в «вечное и потомственное владение» Полевской, Северский и Сысертский заводы вместе с Гумешевским рудником (тем самым, где впоследствии он нашел большие залежи малахита).

Во времена пугачевского восстания Алексей Турчанинов выстроил линии укреплений вокруг своих заводов и лично руководил обороной, не позволив войскам восставших пройти дальше к Екатеринбургу. За это он в 1783 году был возведен в дворянство и стал основателем новой династии промышленников.

Но вернемся к Гумешевскому руднику — изначально он был медным и на момент его продажи Турчанинову практически истощился, именно поэтому последнему удалось заполучить его чуть ли не по бросовой цене. Однако новый владелец тут же создал комиссию по оценке приобретенного предприятия, которая установила, что: а) руды там еще предостаточно, нужно лишь использовать несколько иную технологию для ее добычи; б) на руднике в избытке встречается некий зеленоватый узорчатый камень. А. Турчанинов тут же организовал гранильную фабрику и занялся настоящей рекламной кампанией для популяризации малахита в высшем свете: дарил изделия из малахита музеям и высокопоставленным сановникам, приглашал в Гумешки коллекционеров, поощрял местных мастеров создавать новые изделия именно из малахита.

Позднее академик П. С. Паллас, побывавший в Гумешках в 1770 году, описал рудник и хозяйство Турчанинова в своём «Путешествии по разным провинциям Российского государства» и отозвался о Гумешевском руднике как о важнейшем среди частных рудников Урала.

Так, стараниями Турчанинова к концу 60-х гг. XVIII века этот камень вновь обрел широчайшую известность и стал востребованным во всей стране — даже императрица Екатерина II была впечатлена красотой этого камня. А в 1789 году, уже после смерти Алексея Турчанинова, его наследники преподнесли императрице монолит гумешевского малахита весом около 1,5 тонны (96 пудов). Екатерина II передала его Горному училищу, и сегодня он хранится в Горном музее Санкт-Петербургского горного университета.

Довольно быстро «уральский камень» стал настоящим символом роскоши. С появлением достаточного количества малахита в России он стал использоваться не только для создания украшений или предметов декора, но и в качестве высокодекоративного облицовочного материала. Так, малахитом облицованы колонны главного иконостаса Исаакиевского собора и камины Большого Кремлёвского дворца, а архитектор Александр Брюллов после пожара 1837 года создал в Зимнем дворце Малахитовую гостиную (1839) — взамен погибшей в огне Яшмовой приёмной. Малахитовые вазы и другие изделия уральских мастеров русские императоры дарили иностранным монархам и дипломатам, и это тоже подчёркивало особый статус камня.

Истории, легенды и уральский фольклор

С древних дней малахит считался необычным камнем, способным оберегать от всевозможных бед. Считается, что малахит дарит радость, приносит удачу и счастье, особенно тем, кто следует добрым намерениям.

По поверьям, у малахита были два необычных свойства, которые выделяли его среди всех минералов. Во-первых, малахит мог сделать человека невидимым, а во-вторых, помогал понимать язык животных (совсем как у другого желанного сокровища — цветка папоротника, поискам которого посвящен целый пласт народного фольклора).

Отдельного упоминания заслуживают предания и былички уральского заводского фольклора, собранные Павлом Петровичем Бажовым — «Уральские сказы». Интересно, что большинство из них он записал неподалеку от того самого Гумешевского рудника — а именно в поселке Полевской (40 км от Екатеринбурга), который собственно и возник при руднике. 1718 год, когда начались работы на руднике, и считается официальным годом основания Полевского. Кстати, согласно легенде, название поселения происходит от боевого клича «В поле, войско!» — так командиры призывали заводских солдат на оборону, когда башкирские отряды совершали набег. А на гербе города — ящерка, олицетворяющая Хозяйку Медной горы.

Кстати, сам Бажов, приехавший в Полевской в 1890-х гг., поначалу был несколько разочарован тем, что не нашел там «горы» как таковой, на что отец объяснил ему: рудник — это и есть гора, ведь руду всегда из горы берут, только одна гора выходит наружу, а другая скрыта в земле. Об этом Бажов вспоминает в автобиографическом очерке «У старого рудника», которым открываются поздние издания «Малахитовой шкатулки».

Самые известные истории П. П. Бажова — «Медной горы Хозяйка» и «Малахитовая шкатулка» — как раз посвящены Гумешкам, малахиту, Степану, который его добывал, и Хозяйке Медной горы, которая по преданию живет в том самом Гумешевском руднике. Последняя умеет оборачиваться в ящерку и по тексту Бажов иногда называет ее малахитницей, как бы подчеркивая, что главные ее сокровища — это именно залежи этого волшебного камня.

В сказе она награждает Степана за то, что не позарился на ее богатства и не променял на нее свою невесту Настю — за это она подарила ему необычайной красоты малахитовую шкатулку «со всяким женским прибором». Благодаря помощи Хозяйки он также получил вольную для себя и своей невесты, выполнив невыполнимые задачи приказчика и барина из Петербурга: найти «малахитовую глыбу во сто пуд», а затем — «такие малахитовые камни, чтобы, значит, из их вырубить столбы не меньше пяти сажен долиной». Впрочем, счастья в жизни ему подарки Хозяйки так и не принесли.

Нашел, конечно, Степан. Что ему, коли он все нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла. Вырубили из этой малахитаны столбы, какие им надо, выволокли наверх, и барин их на приклад в самую главную церкву в СамПетербурхе отправил. А глыба-та, которую Степан сперва нашел, и посейчас в нашем городу, говорят. Как редкость ее берегут.

С той поры Степан на волю вышел, а в Гумешках после того все богатство ровно пропало. Много-много лазоревка идет, а больше обманка. О корольке с витком и слыхом не слыхать стало, и малахит ушел, вода долить стала. Так с той поры Гумешки на убыль и пошли, а потом их и вовсе затопило. Говорили, что это Хозяйка огневалась за столбы-то, слышь-ко, что их в церкву поставили. А ей это вовсе ни к чему. 
(П. П. Бажов, «Медной горы Хозяйка»)

Другая история Бажова «Каменный цветок» рассказывает про Данилу — мастера малахитного дела, который оказался так захвачен красотой камня и попытками понять его, что совершенно истощил себя, стараясь создать малахитовую чашу с цветами, которые были бы как живые — такими, какие он видел во владениях Хозяйки Медной горы:

И вот подвела та девица Данилушку к большой полянке. Земля тут, как простая глина, а по ней кусты черные, как бархат. На этих кустах большие зеленые колокольцы малахитовы и в каждом сурьмяная звездочка. Огневые пчелки над теми цветками сверкают, а звездочки тонехонько позванивают, ровно поют.

— Ну, Данило-мастер, поглядел? — спрашивает Хозяйка.

— Не найдешь, — отвечает Данилушко, — камня, чтобы так-то сделать.

(П. П. Бажов, «Каменный цветок»)

Однако всё сделанное им казалось ему недостаточно красивым и настоящим, все грезилось, что можно сделать лучше, хотя окружающие очень восторгались его работами.

Вот Данилушко сидит над этой чашей по чертежу-то, а сам про другое думает. Переводит в голове, какой цветок, какой листок к малахитовому камню лучше подойдет. Задумчивый стал, невеселый.

(П. П. Бажов, «Каменный цветок»)

В итоге так и пропал парень накануне своей свадьбы, разбив перед этим свою чашу «дурман-цветок» (а ту, что была сделана по барскому чертежу, он не тронул):

Кто говорил, что он ума решился, в лесу загинул, а кто опять сказывал Хозяйка взяла его в горные мастера.

(П. П. Бажов, «Каменный цветок»)

Впрочем, конец у истории все же счастливый — в следующем сказе «Горный мастер» рассказывается, как невеста Данилы Катя, которая ни дня не переставала его ждать, сама становится искусным мастером по малахиту и в конце концов вызволяет любимого из заточения у Хозяйки.

Тут Хозяйка улыбнулась светленько и говорит:

— Твоя взяла, Катерина! Бери своего мастера. За удалость да твердость твою вот тебе подарок. Пусть у Данилы все мое в памяти останется. Только вот это пусть накрепко забудет! — И полянка с диковинными цветами сразу потухла. — Теперь ступайте в ту сторону, указала Хозяйка да еще упредила. — Ты, Данило, про гору людям не сказывай. Говори, что на выучку к дальнему мастеру ходил. А ты, Катерина, и думать забудь, что я у тебя жениха сманивала. Сам он пришел за тем, что теперь забыл.

(П. П. Бажов, «Горный мастер»)

По всей видимости, в окрестности Гумешек и Полевского за малахитом давно закрепилась слава колдовского камня, с которым лучше не связываться, чтобы не накликать беду, да и само ремесло считалось вредным для здоровья — так, еще когда будущий учитель Данилы мастер Прокопьич только выбирал себе ученика, потенциальные преемники ремесла разбегались от него кто куда мог:

Ребятишки прослышали про эту науку… Спозаранку ревут, как бы к Прокопьичу не попасть. Отцам-матерям тоже не сладко родного дитенка на зряшную муку отдавать, — выгораживать стали своих-то, кто как мог. И то, сказать, нездорово это мастерство, с малахитом-то. Отрава чистая. Вот и оберегаются люди.

(П. П. Бажов, «Каменный цветок»)

Местные предания пронизаны также и рассказами о загадочном народе чудь, ведь Гумешевский рудник располагается на месте древних чудских копей. А в 8 км от Полевского расположен еще один «чудской» объект — Азов-гора: в 1936 г. П. Бажов записал один из своих самых ранних сказов «Дорогое имячко», где пещеры Азов-горы фигурировали как место обитания «старых людей» (иное название чуди), а спустя несколько лет — в 1940 году — здесь нашли клад из 40 медных и бронзовых изделий, среди которых были птицевидные и звериные фигурки-идолы. Археологи относят клад к иткульской культуре (IV–II вв. до н. э.), а по стилистике его фигурки более всего напоминают изделия пермского звериного стиля, создание которых также приписывают чуди.

Запасы малахита на Урале — много ли еще осталось?

По части малахита Гумешевский рудник на сегодняшний день считается практически истощенным. Большая часть малахита на рынке сегодня — это камни из Африки и искусственные камни.

Однако в целом в уральских горах малахита должно быть еще в избытке — ученые считают, что он образуется там, где идут процессы, связанные с окислением медных руд, а значит, медь и малахит очень часто являются спутниками. Это позволяет предполагать, что на Урале могут существовать месторождения самоцвета, сравнимые по запасам с уже известными Гумешевским и Меднорудянским рудниками.

В 1960 году Высокогорское рудоуправление провело в Нижнем Тагиле разведку, которая выявила под частным жилым сектором Голого Камня и Гальянки обширную карстовую впадину, заполненную высококачественным малахитом. Добычу там так и не начали — отселить столько жителей было невозможно, но открытие показало, что малахитовые богатства Урала ещё не исчерпаны.

Уральский минералог Г. Н. Вертушков, много лет изучавший малахитовые и медные месторождения Урала, и вовсе считал, что не исчерпаны даже уже известные Гумешевское и Меднорудянское месторождения — на их глубоких горизонтах остались нетронутые запасы малахита и медных руд.

А значит, в истории уральского малахита еще обязательно будут написаны новые главы, и новые мастера будут пытаться раскрыть секреты колдовского «русского» камня и Хозяйки Медной горы.