Азбука городов

Поэма Искандер-наме Низамя Гинджеви – кратко, читать с комментариями. Правда ли что Александра Македонского разбили русы? Поход Александра Македонского на восток – как далеко он зашел? Александр-Искандер и Скифия

В качестве иллюстрации выбран город Эзина (Ezine), отмеченный на старых картах где-то в Восточной Сибири за рекой Леной. Именно об этих — и еще более восточных регионах — пойдет речь в нашей статье.

Смотреть город Эзина на карте

Название может на первый взгляд показаться парадоксальным или вовсе странным — какой царь Кинтал? — нет такого в нашей истории! Какие русы во времена Александра Македонского? Конечно, если на полном серьезе начинать историю славян от прибытия Рюрика в X веке, то ничего не останется, как отмахнуться от подобных «небылиц» даже не вникая в детали. Впрочем, для кого — небылицы, а для кого — «потеря» нескольких тысяч лет нашей древней истории — давно очевидный факт. Еще индийский ученый Бал Тилак (1856–1920), писал об арктической прародине индоевропейских племен, многочисленные указания на которую он нашел в Ведах и Авесте (полярные сияния, ночь длиной в полгода, обожествление утренней зари как нечто отдельного и не вполне тождественного Солнцу и проч.), а санскрит и русский (в особенности северные диалекты) — как оказалось являются близкородственными языками, в чем каждый может убедиться самостоятельно, проведя собственные нехитрые изыскания по словарям.


Но Рок подымает вопрос:

Мы кто в этой старой Европе?…

Иль мы — тот великий народ,

Чье имя не будет забыто,

Чья речь и поныне поет

Созвучно с напевом санскрита?

Валерий Брюсов, «Старый вопрос», 1914 г.

Стоит ли удивляться тому, что в уже достаточно «поздние» по историческим меркам (если считать от арктической прародины) времена Александра Македонского (336 г. до н. э. — 323 г. до н. э.) русы существовали? И мог ли он — прошедший полмира в направлении на восток (или даже скорее на северо-восток) — не встретиться с ними на своем пути?

Александр Македонский на коне перед боем

Автор иллюстрации неизвестен

В действительности свидетельства о противостоянии Александра Македонского и русов встречаются повсеместно, вот лишь некоторые из них:

  • «Сказание о Словене и Русе», согласно которому предшественник Великого Новгорода Словенск был основан в 2423  г. до н. Э. (Читать подробный разбор) содержит свидетельство о том, что слава словено-русов «ото всех стран самому самодержцу (прим. — Александру Македонскому) в уши возгреме», в связи с чем он, не решившись воевать с потомками Словена и Руса, прислал им письмо с предложением о разделении мира. Последним предлагалось владеть всеми землями от моря Варяжского до моря Хвалынского, в иные же земли не хаживать. Письмо (переполненное уважительными эпитетами в адрес словенских князей) сохранилось в «Сказании» дословно, причем сам текст «Сказания» летописцы XVII века не выносили в область легенд, а прямо и без обиняков начинали с него летописную историю Руси (см. Мазуринская летопись, «Повесть о стране Вятской», др.)

Всеволод Иванов. Время духа Лютича. Путь на город Словенск

Всеволод Иванов. Время духа Лютича. Путь на город Словенск.

  • «Славянское царство» далматского священника Мавро Орбини (1601 г.) , где собраны сотни исторических свидетельств о древнейшей истории славян, воевавших не только с Римом, Франкией и Испанией, но и с египетскими странами (!), также содержит прямые указания на столкновения русов (Мавро Орбини со ссылкой на Иоганна Авентина пишет, что «…историки того временим называют (их) сарматами и скифами, мы венедами, а сами они называют себя славянами») с Александром, причем последний был побежден, а русы/скифы с незначительным уроном возвратились в Сарматию. Другой приведенный Мавро Орбини источник (Квинт Курций) описывает это событие еще детальнее: к Александру прибыло 20 скифских послов, которые обратились к нему с пламенной речью (полный текст — см. в книге Мавро Орбини «Славянское царство», глава «Происхождение славян и распространение их господства»), призванной остановить его бессмысленный завоевательный поход:

«…Если бы боги захотели величину твоего тела сделать равной твоей жадности, ты не уместился бы на всей земле… Ты желаешь даже того, чего не можешь захватить. Из Европы устремляешься в Азию, из Азии в Европу; если тебе удастся покорить весь род людской, то ты поведешь войну с лесами, зверями, снегами и реками…. Откуда у нас с тобой вражда? Никогда мы не ступали ногой на твою землю. Знаешь ли ты, куда пришел? Не подобает чтобы не знали нас, живущих среди столь обширных лесов. Мы не можем никому служить и не желаем повелевать… Скифов же ты никогда не настигнешь… Когда ты будешь думать, что мы далеко, ты увидишь нас в своем лагере. Одинаково стремительно мы и преследуем и убегаем… С кем ты будешь воевать, в тех не сможешь найти верных друзей». 

Не послушав доброго совета и пропустив намек о возможной дружбе, Александр все же решает попытать счастья и «вступив после этого со всем своим войском в сражение с упомянутыми славянами, Александр понес немалые потери, нанеся при этом противнику незначительный урон».

Карта Скифии

Карта Кристофора Целлариуса (Келлера) 1740—1760 гг. Для ориентиров зеленым выделены Гиперборейские горы (вероятно - Урал), а также истоки рек Инд и Ганг. Как видно на карте вся местность от Урала до Индии, и далее - на восток - испещрена указаниями на скифов. Северный Ледовитый Океан подписан как Скифский, что исключает их локализацию на в Средней Азии - речь идет о ВСЕЙ Евразии.

Смотреть карту крупнее


  • На карте Сибири Семена Ремезова 1698 года — а это первая русская карта (из тех, что сегодня есть в открытом доступе) — также есть указание на поход Александра. В устье реки Амур написано «до сего места Александр Македонский доходил, ружьё спрятал, колокол оставил».

Карта С.Ремезова с отметкой об Александре Македонском

Карта Сибири С.Ремезова, 1698 г.

Смотреть фрагмент карты крупнее

  • Наконец, многочисленные упоминания о русах в рамках рассказа о восточном походе Александра Македонского мы найдем у персидских авторов, которых трудно заподозрить в предвзятости. С чего персам восхвалять русов или вообще «придумывать» истории об их союзе или битвах с Александром, если ничего такого и близко не было? Именно эти персидские поэмы мы и рассмотрим детальнее.

Написаны они на основе преданий и легенд о походе Александра, бытовавших в Азии, и довольно сильно расходятся с устоявшимся представлением о том, что после Индии тот повернул в Вавилон, где вскоре скончался. В персидских источниках он «после Дария» посетил Каабу, затем завоевал Дербент, посетил Рей и Хорасан, после чего пошел в Индию, оттуда в Китай (Чин), затем через кыпчакскую степь прибыл в область русов, с которыми долго и напряженно воевал и не вполне понятно победил или нет (источники расходятся на этот счет). После этого он пошел в страну Мрака, покрытую снегами (полярные области?), где построил стену против неких гогов и магогов. Такой маршрут хоть и не признан официальными историками, зато прекрасно согласуется с текстами античных авторов, писавших о лютых зимах, глубоком снежном покрове, морозе и метелях.

«Впрочем, самое большее время года лежат там столь чрезвычайные снега, что почти нигде неприметно никакого следа птиц или бы какого другого зверя. Вечная мгла покрывает небо, и день столь уподобляется ночи, что едва можно различить ближайшие предметы. Войско, заведенное в сии пространные пустыни, где совершенно не было никакой человеческой помощи, претерпевало все бедствия: голод, стужа, чрезмерная усталость и отчаяние овладело всеми. Множество погибли в непроходимых снегах, во время страшенных морозов множество ознобило ноги и лишились зрения, другие удрученные усталостью упадали на лед, и, оставшись без движения, от морозу цепенели, и после уже не могли подняться». (Руф Квинт Курций, «Истории Александра Великого Македонского»).

Страна Льда и Мрака, иллюстрации

Автор иллюстрации неизвестен


Так, Алишер Навои (1441–1501) в поэме «Искандерова стена» пишет о русах вскользь, лишь указывая, что Александр заключил с ними союз:

«Прошел он стороною Ос и Рус

И с ними дружбы заключил союз» 

(в переводе со староузбекского В.Державина)

А вот в поэме Низами Гянджеви (1141–1209) «Искандер-наме» (дословно с персидского — «Песнь об Александре») — и это главное стихотворное произведение Азии на тему походов Александра Македонского, признанная во всем мире жемчужина персидской поэзии — ровно половина текста посвящена эпической битве между русами (!) и войсками Александра. Слово «рус» встречается здесь 90 (!) раз, а имя царя русов Кинтала — 15 раз! Тут невероятное количество имен, деталей, перечисления сокровищ русов — настоящее сокровище для желающих открыть для себя неизведанные дали русской истории. Лучше прочитать «Искандер-наме» от начала до конца самостоятельно, право это стоит того! Мы же рассмотрим наиболее яркие моменты. Далее приводим отрывки в переводе с фарси К. Липскерова, «Художественная литература», 1986, пятитомн.:

Это — царь Искендер, и свиреп он и смел!

В сердце мира стрелой он ударить сумел.

Не войска он приводит: с ним тронулись горы,

Под которыми стонут земные просторы.

Он приводит грозящих угрозой расплат

Двести страшных слонов, облаченных в булат.

Степь слонами полна и досхехами смелых,

Покоряющих страны бойцов слонотелых.

И когда предводитель всех русов — Кинтал

Пред веленьями звезд неизбежными встал,

Он семи племенам быть в указанном месте

Приказал и убрал их, подобно невесте.

И хазранов, буртасов, аланов притек,

Словно бурное море, безмерный поток.

От владений Ису до кыпчакских владений

Степь оделась в кольчуги, в сверканья их звений.

В бесконечность, казалось, все войско течет,

И нельзя разузнать его точный подсчет.

«Девятьсот видим тысяч, — промолвил в докладе

Счетчик войска, — в одном только русском отряде».

Итак, царь Кинтал. Почему же персидский поэт так уверенно использует это имя, а нам сегодня оно, к сожалению, ничего не говорит? Вспомнились еще имена царей и героев из пушкинских сказок — Салтан, Гвидон, Додон, Руслан… согласитесь не совсем привычные нам — как и Кинтал — по ассоциациям скорее ближе к неким «ханам», в то же время все эти персонажи совершенно близки и понятны нам по своему менталитету и поведению. Они — «свои». Может, наш великий поэт знал истинные имена правителей Тартарии, наследниками которой несомненно являемся все мы в той же степени, что и наследниками Руси и Московии?

Иван Билибин. Царь Гвидон у берега морского и лебедь

Иван Билибин. Иллюстрация к сказке А. С. Пушкина «О царе Салтане»


Перед битвой царь Кинтал указывает своему войску русов на изнеженность воинов Александра и их чрезмерную любовь к роскоши, не подобающие истинным воинам, сравнивает их полки с украшенной невестой:

«Нам, сражавшим мужей, — было слово Кинтала, —

Не страшиться невесты, что войску предстала.

Столь красивых узреть взор смотрящего рад,

Вся их рать, посмотрите, — рассыпанный клад.

Им ли русов сразить? Это было бы диво!

Нежно войско врага и чрезмерно спесиво.

Сколько сбруй золотых, сколько жемчуга там.

Сколько яшмовых чаш там подносят к устам!

Там вино, там напевы, там только лишь неги,

Им неведомы вовсе ночные набеги.

Благовонья сжигать им в ночах суждено,

По утрам они смешивать любят вино.

Все невзгоды сносить — дело стойкого руса,

А все сласти да вина — для женского вкуса.

Поле Куру, Махабхарата, войск друг перед другом

Иллюстрация к Махабхарате. Автор неизвестен

Александр тем временем также держал речь перед своим советом и войсками, а наутро началась грандиозная битва:

И когда черный мрак отошел от очей,

С двух сторон засверкали два взгорья мечей.

Это шли не войска — два раскинулось моря.

Войско каждое шло, мощью с недругом споря.

Шли на бой — страшный бой тех далеких времен.

И клубились над ними шелка их знамен.

Стало ширь меж войсками, готовыми к бою,

В два майдана; гора замерла пред горою.

И широкою, грозной, железной горой

По приказу царя войск раскинулся строй.

Из мечей и кольчуг, неприступна, могуча,

До небес пламенеющих вскинулась туча.

Персидский автор подробно перечислят состав того и другого войска. Что касается сил царя Кинтала, то кроме русов — которые были расположены в центре, к ним примкнули и другие народы, в частности аланы и, скорее всего, хазары с булгарами (хазранийцы и буртасы). Интересно, что описывая русов, автор пишет, что они „сверкали как огни, что, вероятнее всего, указывает на их облачение в боевые доспехи и кольчуги — иными словами, ни о каких полуголых берсерках в шкурах здесь речь не идет. Отмечается и наличие щита у каждого руса — как его непременная принадлежность.

Древние воины в доспехах

Краснолицые русы сверкали. Они

Так сверкали, как магов сверкают огни.

Хазранийцы — направо, буртасов же слева

Ясно слышались возгласы, полные гнева.

Были с крыльев исуйцы; предвестьем беды

Замыкали все войско аланов ряды.

Посреди встали русы. Сурова их дума:

Им, как видно, не любо владычество Рума!

С двух враждебных сторон копий вскинулся лес,

Будто остов земли поднялся до небес…

Новый выступил рус, непохожий на труса,

Со щитом — принадлежностью каждого руса.

Битва описывается поистине эпически, при этом персидский поэт превозносит доблесть русского войска так, будто сам к нему принадлежит. Историки предлагают считать „Искандэр-наме“ и подобные ему материалы всего лишь художественными произведениями, но с чего бы персам (в XII веке!!!) сочинять вымышленные рассказы о подвигах русов и их царя в эпоху Александра Македонского? В те годы, когда эти произведения были созданы всё написанное всегда имело цель передать нечто важное, истинное, достоверное (пусть и в приукрашенной форме). Реальное зерно есть даже в каждой легенде и мифе, не говоря уж о таких поэтических описаниях великих сражений. Бумагомарательством, в отличие от века XX-го, тогда не занимались.

Даже Рыбу подземную бросило в страх.

Увидав, как играют бойцы булавою,

Бык небесный вопил над бойцов головою.

Засверкали мечи, словно просо меча,

И кровавое просо летело с меча.

Как двукрылые птицы, сверкая над лугом,

Были стрелы трехкрылые страшны кольчугам.

Горы палиц росли, и над прахом возник

В прах вонзившихся копий железный тростник.

Ярко-красным ручьем, в завершенье полетов,

Омывали врагов наконечники дротов.

Заревели литавры, как ярые львы,

Их тревога врывалась в предел синевы.

Растекались ручьи, забурлившие ало,

Сотни новых лесов острых стрел возникало, —

Стрел, родящих пунцовые розы, и лал

На шипах каждой розы с угрозой пылал.

Все мечи свои шеи вздымали, как змеи,

Чтобы вражьи рассечь беспрепятственно шеи.

И раскрылись все поры качнувшихся гор,

И всем телом дрожал весь окрестный простор.

И от выкриков русов, от криков погони,

Заартачившись, дыбились румские кони.

Кто бесстрашен, коль с ним ратоборствует рус?

И Платон перед ним не Платон — Филатус.

Здесь, вероятно, обыгрывается неполная омонимия: Филатун (Платон) — Филатус. Филатус — персонаж романтической поэмы „Вамик и Азра“ Унсури, учитель Азры, разумеется, несравнимый с Платоном.

После череды сражений выдающихся воинов с обоих сторон, наступает черед самого царя русов Кинтала. Его выходу на поле боя посвящена целая глава под названием КИНТАЛ-РУС ПОРАЖАЕТ ГИЛЯНСКОГО ВОЖДЯ ЗЕРИВАНДА“. Невероятный по силе и ловкости воин армии Александра Зериванд сначала поражает копьем безымянного отважного руса:

Мощный выехал рус: чье стерпел бы он иго?!

Щеки руса — бакан, очи руса — индиго.

Затем второго русского воина равного Кинталу… по имени Купал! Персидский поэт лишь мимоходом упоминает об этом павшем герое, но при этом для чего-то дает ему имя, да еще какое — имя славянского бога — Купал, Купало, Купала — день которого отмечался как главный праздник года.

И когда истомились войска ожиданьем,

Новый выступил рус. И, согласно преданьям,

Был сродни он Кинталу и звался Купал.

Махабхарата, битва на поле Куру

Иллюстрация к Махабхарате. Автор неизвестен 

Однако и он оказался повержен непобедимым Зеривандом. Тогда на поле битвы, рассердившись, выходит сам царь русов Кинтал. Схватка происходит верхом на конях посредством индийских мечей:

И на грозного льва рассердился Кинтал.

Шлем надел кипарис, застегнул он кольчугу,

И с мечом он к коню — к неизменному другу —

Поспешил и вскочил на него, как дракон,

И коня вскачь направил на недруга он.

И узрел Зериванд облик руса могучий.

И взревел он гремящею бурною тучей.

Два индийских мгновенно скрестились меча.

Эта схватка, как полдень, была горяча.

То гилянец был точкой, а битвенный лугом

Поскакавший соперник — стремительным кругом,

То Кинтал скакуна останавливал. Жар

Двух воителей рос. Лют был каждый удар.

Но друг друга сразить все ж им не было мочи.

С часа третьей молитвы сражались до ночи,

И настал должный срок. Царь могучий — Кинтал

Поднял меч, и гилянец сверкающий пал.

Был он сброшен Кинталом с седла золотого.

Больше не было льва дерзновенного, злого.

И был счастлив Кинтал завершением дня,

И к своим он погнал вороного коня.

Затем мы узнаем имя еще одного грозного воина русов — Рустам, который падет в битве с неизвестным черным всадником. Последний явился на помощь войскам Александра и помимо Рустама сокрушил еще не менее 100 человек, Македонский же лишь наблюдает за невероятной картиной сражения и задается вопросом, кто этот загадочный всадник, закованный в латы. К войску Александра он, очевидно, не принадлежит.

Битва с черным всадником, эпос

Автор иллюстрации неизвестен

Я слыву самым мощным и яростным самым,

Я был матерью назван всех русов Рустамом.

Ты, что хмуря чело, мнишь пролить мою кровь,

Ты себе не кольчугу, а саван готовь.

Не умчусь я, пока еще многих не скину

С их коней, не втопчу этих немощных в глину»…

И, задумавшись, молвил затем Повелитель:

«Кто ж он был, этот скрытый железом воитель?

Таинственный черный всадник в железе остается несокрушимым, явившись на битву и на следующий день, и снова, и снова (сколько же дней продолжалось сражение?), в итоге, русы, якобы убедились в его полной непобедимости и решили побороть врага с помощью иной — столь же загадочной силы:

Скоро враг ни один, как бы ни был он смел,

Гнать коня своего на него не хотел.

От меча, что пред ними носился, блистая,

Исчезали они, словно облако тая,

И, не думая больше о бое прямом,

К ухищренью прибегли, раскинув умом.


Следующая глава так и называется — „РУСЫ ВЫПУСКАЮТ В БОЙ НЕВЕДОМОЕ СУЩЕСТВО“, по описанию это некто похожий на человека, но не человек, невероятного роста, дикий, свирепый, в потрепанной шубе, на цепи, сражающийся с помощью железной крючковатой палки.

Всеволод Иванов. В царстве лешего

Всеволод Иванов.

И меж русов, где каждый был блещущий витязь,

Из их ярких рядов вышел к бою — дивитесь! —

Некто в шубе потрепанной. Он выходил

Из их моря, как страшный, большой крокодил.

Был он пешим, но враг его каждый охотней

Повстречался бы в схватке со всадников сотней.

И когда бушевал в нем свирепый огонь,

Размягчал он алмазы, сжимая ладонь…

По разрытой земле тяжело он сновал,

Каждым шагом в земле темный делал провал.

Шел он с палкой железной, большой, крючковатой.

Мог он горы свалить этой палкой подъятой.

И орудьем своим подцеплял он мужей,

И, рыча, между пальцами мял он мужей.

Так был груб он и крепок, что стала похожа

На деревьев кору его твердая кожа…

Мудрецы удивлялись: не зверь он… а кто же?

С человеком обычным не схож он ведь тоже.

„Это злое исчадье, откуда оно?

Человеку прикончить его не дано.

Он идет без меча; он прикрылся лишь мехом,

Но разит всех мужей, что укрыты доспехом.

Если он и рожден человеком на свет,

Все ж — не в этой земле обитаемой, нет!

Это дикий, из мест, чья безвестна природа.

Хоть с людьми он и схож, не людского он рода“.

В общем, существо это совершенно удивительное — кто это? По тексту он иногда именуется „джинном“, иногда „дивом“. Великан, снежный человек, циклоп? На некие связи с последними наводит еще и такой отрывок, вызывающий ассоциации с путешествием аргонавтов за золотым руном:

Их богатство (прим. - дивов) — лишь овцы; добыча руна

Для всего, что им годно, одна лишь нужна.

И одна только шерсть — весь товар их базара.

Одиссей и циклоп Полифем

Одиссей и циклоп Полифем. Рис. Джона Флаксмана, 1810 г.

Сразиться с неведомым существом отваживается лишь сам Александр (кстати, судя по тексту, это первый раз, когда он вообще выходит на поле боя). В момент сражения его посещают мысли о том, что тут он и встретит свой конец:

Мой окончен поход! Начат был он задаром!

Ведь в году только раз лев становится ярым,

Мне походы невмочь! Мне постыли они!

И в походе на Рус мои кончатся дни!»

Как бы то ни было, Александр все же находит в себе силы побороть противника — не мечом, а арканом. На этом сражение заканчивается самым внезапным образом — пораженное тем, что Александр одолел «дива», войско русов тает на глазах. Див отпущен Александром на свободу, за что приносит ему в дар прекрасную луноликую пленницу. И вскоре уже начинается подсчет добычи — у русов захвачено несметное количество богатств, включая такие:

Будто жадными тешась людскими сердцами,

Раскрывались, блистая, ларцы за ларцами.

И каменья, которых нельзя было счесть,

О себе всем очам тотчас подали весть.

Тут и золото было, и были в избытке

Серебра драгоценного лунные слитки,

Хризолиты, финифть, золотые щиты.

Сколько лучших кольчуг! Нет, не счел бы их ты!

Словно на гору Каф мог ты вскидывать взоры,

Полотна с миткалем видя целые горы.

Был прекрасен зербафт, на котором шитье

Золотое вело узорочье свое.

Соболей самых темных несли отовсюду

И бобров серебристых за грудою груду.

Горностая, прекраснее белых шелков,

Были сложены сотни и сотни тюков.

Серых векш — без числа!

Лис без счета багровых,

И мехов жеребячьих, для носки готовых.

Много родинок тьмы с бледным светом слились:

Это мех почивален; дает его рысь.

Кроме этих чудес, было кладов немало,

От которых считающих сердце устало…

Н.К.Рерих. Собирают дань

Н. К. Рерих. Собирают дань

Но как оказалось — это вовсе не главная ценность русов. Вскоре Александр заметил целый ряд «облезлых» соболиных и беличьих шкурок, сложенных на лучшем месте и захотел узнать в чем заключается их ценность, на что получает от одного из русов следующий ответ:

«Из потрепанных кож, государь,

Все рождается здесь, как рождалось и встарь:

Не смотри с удивленьем на шкуры сухие.

Это — деньги, и деньги, о царь, неплохие.

Эта жалкая ветошь в ходу и ценна.

Самых мягких мехов драгоценней она».

То есть русы давным-давно расплачиваются чуть ли не бумажными (т. е. «шкурными») деньгами, а для Александра это нечто совершенно диковинное, недоступное пониманию без объяснений.

Конец повествования самый что ни на есть благодушный и счастливый для всех:

Шаха русов позвал вождь всех воинских сил

И на месте почетном его усадил.

Вдел он в ухо Кинтала серьгу. «Миновала, —

Он сказал, — наша распря; ценю я Кинтала».

Пленных всех он избавить велел от оков

И, призвав, одарил; был всегда он таков.

В одиночку ли тешиться счастьем и миром!

Сговорившись о дани, могучий Кинтал

В ожерелье, в венце в свой предел поспешал.

Он, вернувшись в свой город, не знавший урона,

Вновь обрадован был всем величием трона.

Он, признав, что всевластен в миру Искендер,

Каждый год возглашал на пиру: «Искендер!»

Надо отметить, что развязка выглядит несколько скомканной — когда русы бились с войском Александра — они побеждали. Самой яркой победой стало сражение царя Кинтала с Зеривандом. Однако, затем сражения людей с людьми неожиданно заканчиваются, в битву вступают некие чуть ли не потусторонние силы (никому неизвестный черный всадник в латах на стороне Александра и чудовищный великан див со стороны русов). Стоило только Александру одолеть дива, как сразу пошли пиры, дележ добычи, красавицы-пленницы и проч. А что же войско русов? Низами скромно пишет — буквально одной строкой, не в пример другим событиям повествования — что оно стало «таять» на глазах. Затем, Александр и вовсе одаривает Кинтала подарками, сажает его с собой за стол, называет другом, а тот возвращается в свой город в венце (символ победы?) и все последствия поражения для него, кажется, заключаются лишь в том, что он ежегодно на пиру произносит тост в честь Искандера, признавая его всевластие?

Пир у славян

Автор неизвестен

Напомним, что в других источниках, перечисленных выше, и вовсе о победе Александра над русами не упоминается. Где-то победителями названы русы, где-то русы и румы заключают дружеский союз, где-то вовсе не сражаются, а переписываются… Но вполне возможно, что все источники, не смея лгать в открытую (тогда еще это было зазорно), сообщают правду, но лишь в той части, в которой это соответствует интересам заказчиков данных летописей и поэм. Распутывая этот клубок, можно в общем-то связать все существующие версии в единую цепь событий:

  • изначально к Александру могли прибыть послы от русов с предложением обойтись без сражения, в котором не было никакого смысла (как это указано у Мавро Орбини со ссылкой на Квинта Курция).
  • Александр не внял их доводам и все же решил дать бой скифам/русам, результат которого был неоднозначным настолько, что обе стороны могли приписать себе победу. Вероятно, скифы нанесли войскам Александра значительный урон, но затем скрылись в сарматской степи, то есть:
  • с одной стороны, скифы победили, потому что потери Александра были несравнимо выше (см. Квинта Курция у Мавро Орбини, «Славянское царство»);
  • с другой стороны, Александр победил, потому что скифы исчезли в своих степях, что в некотором смысле можно трактовать как бегство (то есть Низами в «Искандер-наме» прав, присуждая победу Александру);
  • Далее Александр вероятно пришел к выводу, что удобнее действительно заключить со скифами дружественный договор или союз, или по крайней мере просто мир — как то и предлагалось их князьями изначально, нежели искать их по всем сарматско-кипчакским степям как ветра в поле, опасаясь, что они в любой момент нападут внезапно (прямое свидетельство о союзе есть в «Искандеровой стене» у Алишера Навои, косвенное есть у Низами в «Искандер-наме», где якобы проигравшие русы не облагаются никакими обязательствами, а Александр пирует вместе с бывшим противником, говоря «Миновала, — он сказал, — наша распря; ценю я Кинтала…»).
  • Наконец (как указано в «Сказании о Словене и Русе»), Александр с бывшими противниками русами разграничивают мир, и за последними остается земля от Варяжского (т. е. Балтийского) до Хвалынского (т. е. Каспийского) моря.

Кроме того, существует еще отдельный ряд легенд и культурных отголосков (особенно в арабской традиции) о строительстве Александром некой гигантской стены, призванной не дать неким гогам и магогам (яджуждам и маджуджам — в арабск.) выйти за ее пределы. По масштабу это совершенно грандиозное и невиданное сооружение — вот и само детальное описание стены, сохраненное в «Книге путей и стран» Ибн Хордадбеха (персидский географ 820 г. рождения). Перевод по изданию 1986-го г. (Н. М. Велихановой):

…Там между двумя горами есть ущелье, ширина которого 200 локтей. Оно является дорогой, через которую вышли и рассеялись по земле [йаджуджи и маджуджи]. Фундамент стены заложили на глубине тридцать локтей с помощью железа и меди и [возводили ее] таким образом, пока не достигли земной поверхности. Затем доставили две опоры с обеих сторон ущелья. Ширина каждой опоры — двадцать пять локтей, высота — пятьдесят локтей. Вся эта постройка состоит из железных плит, покрытых медью. [Размер] одной такой плиты полтора локтя. Толщина плиты четыре пальца… [Это сооружение так построено], что ветер не может проникнуть ни через ворота, ни со стороны гор, оно будто сотворено самой природой. На воротах запор (кифл) длиною в семь локтей…

…но где эта стена сегодня — никто доподлинно не знает. Претендуют на почетное звание чуть ли не все более-менее заметные укрепления от Ближнего Востока до Средней Азии и далее. Однако же, если взглянуть на старые карты, то царство Гога и Магога находилось на нашем Дальнем Востоке. В этой связи возникает логичная версия, что построена она была Александром как некая контрибуция за военное вторжение в земли русов-скифов. Руками Александрового войска они решили свою задачу и отгородились от кого-то непреодолимой стеной…

Карта Тартарии 1648 г

Карта Тартарии П.Дю Валя, 1684 г.

Смотреть карту крупнее

На самом деле, не столь важно победил Александр русов или нет — пожалуй, спустя столько веков мы уже не сможем установить этого с неопровержимой точностью. Важно другое: первое — русы были грозной военной силой уже во времена Александра Македонского; второе — и в этом едины абсолютно все источники — в лице скифов (они же русы) Александр Македонский встретил равного себе противника, к которому он неизменно относился с большим уважением.

На этом тема взаимоотношений Александра Македонского с Русью не заканчивается — продолжение читайте в следующей статье.

Словенск. Сказание о Словене и Русе
Азбука городов
Словенск. Сказание о Словене и Русе

Разбираем с цитатами из оригинальных рукописей одно из известнейших сказаний Руси — о Словене и Русе. Текст утверждает, что скифы и словено-русы — это одно и то же, что город Словенск на месте современного Великого Новгорода был основан еще в 2423  г. до н. э., а Александр Македонский, не решившись воевать со словено-русами, сам предложил им зафиксировать разделение мира на сферы влияния. Что еще мы не знаем о собственной истории?

Трактир и почтовая станция на Волге (литография, 1839 г.)
Трактир и почтовая станция на Волге (литография, 1839 г.) Андре Дюран
Народные приметы и традиции июля
Календарь
Народные приметы и традиции июля

Чем отмечена в народном календаре «макушка лета» — июль? Земляника да черника, ловля перепелов, прощание с кукушкой и летом, Петровские гулянья в поле, женские посиделки «кузьминки», великие росы, наблюдение за созвездием Стожар, «игрой» месяца и солнца, зажин первого снопа-именинника.

Волшебные травы славян
Наследие
Волшебные травы славян

Перелет-трава, разрыв-трава, сон-трава, жар-цвет — соответствуют ли эти названия реальным растениям или это сугубо сказочно-мифологические образы? Откуда они идут, что означают и почему существуют в фольклоре всех индоевропейских народов?

Иван Купала – ночь воды и огня
Календарь
Иван Купала – ночь воды и огня

Умывание росой, купание в реке, прыжки через костры, пускание зажженных колес, сбор целебных трав и поиски волшебного цветка папоротника, открывающего клады. Что стоит за древними обрядами? Почему Иван Купала отмечается именно в день летнего солнцестояния?

Кошка - древняя душа
Наследие
Кошка - древняя душа

Кем была кошка в представлениях славян? Почему кошка именуется кошкой, а кот — котом? В каких русских сказках встречаются коты и какова их роль там? Коты мурлыкающие у колыбельных, указующие путь, пересекающие границу миров и рассказывающие сказки.

Народные приметы и традиции июня
Календарь
Народные приметы и традиции июня

Сев огурцов, льна, гречихи, «змеиные свадьбы», «величание ржи», мирские каши и главный праздник года — Иван Купала на день летнего солнцестояния.

Мегалиты Соловецких
Азбука городов
Мегалиты Соловецких

Сейчас Соловки известны, в первую очередь как монастырь, или же как бывший исправительно-трудовой лагерь. Однако, это далеко не все, чем примечательны эти острова и одноименная крепость. Предлагаем обратиться к древнейшей истории этого места, а также некоторым малоизвестным фактам.